- Годится, - спокойно сказала я и достала двадцать пять рублей. - Иди сюда.
Он, конечно, острил, назначая цену разговору. Он не ожидал, что я вот так, запросто, выну четвертной. И подошел ко мне этакой блатнячковой спецпоходочкой.
Я ласково положила ему руку на плечо, смачно плюнула на двадцатипятирублевку и с размаху влепила ее ему в лоб.
Он отлетел, ударился спиной о стену и упал на груду кирпича.
- Стоять!!! - рявкнула я его компании. - Только шевельнись кто-нибудь!
Не спуская с меня ошеломленных и ненавидящих глаз, Козел нашаривал рукой обломок кирпича.
Я подошла, наступила ему на руку ногой и сказала на его языке:
- Если ты, сявка неученая, Козел вонючий, потрох дешевый, еще когда-нибудь на Аллу Сергеевну Зайцеву, твою учительницу, поднимешь свой облезлый хвост или на ее уроке хоть слово вякнешь - по стенке размажу. Понял, засранец?
Продолжая стоять ногой на его руке, я достала из сумки «Данхилл» и зажигалку. Закурила и сказала ему:
- Ответа не слышу.
Козел скривился от боли и тихо проговорил:
- Понял…
- Вот и умница, - я повернулась к его перетрусившей кодле. - Всех касается. До свидания, дети.
И пошла. И ни словечка не услышала вослед.