- Малейшая ошибка, и начинай все сначала. Начнут футболить… Как Светку-маленькую, как Маню-кнопку, помнишь?

- Затянут оформление года на три и - привет из Швеции! Менты эту инструкцию, знаешь, как хранят?!

- Почему?

- По кочану. Чтобы «за бугор» не выпускать.

- Ясно. Где достали?

- «Капуста» - великая штука, - рассмеялась Гулливер.

- Сколько должна?

- Не бери в голову. Рассчитаемся. Кстати, тебе песец не нужен?

- Сколько тянет?

- Для тебя - тысяча баксов. Или, как говорят московские коллеги, - таузенд грюников.

- Валюты, слава богу, на руках нет. А «деревянными»?

- Четыре штуки - и песец твой.

- Матери взять, что ли? У нее на зиму ничего нет. Покажи.

- Вон, пакет у заднего стекла.

Я достала пакет и вытащила замечательную норвежскую песцовую шубку. Лялька даже ахнула.

- Ну-ка, выметайся, - сказала я ей. - Прикинь…

Лялька вылезла, надела шубку прямо на халат, сдернула с головы косынку и распустила по плечам волосы.

Шубка была отличная. Но Лялька в этой шубке смотрелась так, что мы просто отпали! И это несмотря на то, что Лялька была в стоптанных больничных тапочках, а окружал ее обшарпанный колодец петербургского двора, забитый черт знает каким грязным хламом…

- Да… Девочка - зашибись! - удивилась Кисуля.

- Какой конкурент растет! - покачала головой Гулливер.

- Только попробуйте, - сказала я им и крикнула Ляльке: - давай, давай, сблочивай! Рано тебе еще к такому шмотью привыкать.

Лялька с сожалением сняла шубку и протянула мне. Я уложила шубу в пакет и сказала Кисуле:

- Беру. А то теперь неизвестно, когда еще у меня деньги будут. А мать на зиму раздета…

- О'кей, - небрежно кивнула Кисуля. - Привезешь «капусту» - заберешь песца. Договорились?